Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2)

1(I). Всякое искусство и всякое учение, а равным образом поступок (praxis) и сознательный выбор, как принято считать, стремятся к определенному благу. Потому успешно определяли благо как то, к чему все стремится. В целях, но, находится некое различие, так как одни цели — это деятельности (energeiai), другие — определенные отдельные от их результаты (erga Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2)). В случаях, когда определенные цели есть раздельно от действий (praxeis), результатам естественно быть лучше [соответствующих] деятельностей.

Потому что действий, искусств и наук много, много появляется и целей. У врачевания — это здоровье, у кораблестроения — судно, у военачалия — победа, у хозяйствования — достояние. Так как ряд таких [искусств и наук] подчиняется одному Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) какому-нибудь умению (dynamis) — подобно тому как искусство делать уздечки и все прочее, что относится к конской сбруе, подчинено искусству править лошадьми, а само оно, как и всякое действие в военном деле, подчинено искусству военачалия, и таким же образом другие искусства подчинены [каким-то] другим, — постольку во всех случаях цели Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) управляющих (ark-hitektonikai) (искусств и наук] заслуживают предпочтения (hairetotera) перед целями подчиненных; по правде, ведь последние преследуют ради первых.

При всем этом индифферентно, сами ли деятельности — цели поступков, либо цели — это нечто другое, от их отдельное, как в случае с нареченными выше науками.

(II). Если же у Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) того, что мы делаем (ta prakta), существует некоторая цель, хотимая нам сама по для себя, при этом другие цели вожделенны ради нее и не все цели мы выбираем (hairoymetha) ради другой цели (ибо так мы уйдем в бесконечность, а означает, [наше] рвение глупо и напрасно), то ясно, что цель эта есть Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) фактически благо (tagathon), т е. наивысшее благо (to ariston).

Разве зание его не имеет большущего воздействия на стиль жизни? И как будто стрелки, видя мишень перед собою, разве не точнее достигнем мы подабающего? А если так, нужно попробовать хотя бы в общих чертах представить для себя, что же все Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2)-таки это такое и к какой из наук, либо какому из умений, имеет отношение. Нужно, видимо, признать, что оно, [высшее благо], относится к ведению важной [науки, т. е. науки], которая приемущественно управляет. А таковой представляется наука о государстве, [или политика]. Она ведь устанавливает, какие науки необходимы в государстве и Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) какие науки и в каком объеме должен учить каждый. Мы лицезреем, что более почитаемые умения, как-то: умения в военачалии, хозяйствовании и сладкоречии — подчинены этой [науке]. А так как наука о государстве пользуется остальными науками как средствами и, не считая того, законодательно определяет, какие поступки следует совершать Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) либо от каких воздерживаться, то ее цель включает, видимо, цели других наук, а, как следует, эта цель и будет высшим благом для людей [вообще].

Даже если для 1-го человека благом будет то же самое, что для страны, более принципиальным и поболее полным представляется все-же благо страны, достижение его Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) и сохранение. Вожделенно (agapeloii), очевидно, и [благо] 1-го человека, но прекраснее и божественней благо народа и стран.

Итак, истинное учение как собственного рода наука о государстве имеет это, [т. е. достижение и сохранение блага государства], собственной целью.

(III). Рассуждение будет удовлетворительным, если получится достигнуть ясности, сообразной предмету, подлежащему [рассмотрению]. Ведь Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) не во всех рассуждениях (logoi), так же как не во всех изделиях ремесла, следует добиваться точности в схожей степени. Меж тем [в понятиях] красивого и правосудного, которые, фактически, имеет в виду наука о государстве, заключено столько различного и расплывчатого, что начинает казаться, как будто [все это] может Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) быть только условно (nomoi), а от природы (physei) этого нет. Такая же собственного рода расплывчатость заключена в [выражении] «блага», так как многим от [благ] бывает вред. Ведь понятно, что одних сгубило достояние, других — мужество. Потому при схожих предметах рассуждений и схожих предпосылках лучше (agapeton) примерно и в общих чертах указать на правду Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2), а если рассуждают о том, что имеет место только почти всегда и при соответственных предпосылках, то [довольно уже и того, чтобы] и выводы [распространялись только на большая часть случаев]. […]

Относительно наименования сходятся, пожалуй, практически все, при этом как большая часть, так и люди утонченные именуют [высшим благом] счастье Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2), а под процветанием (to ey dzen) и благополучием (to ey prattein) предполагают то же, что и под счастливой жизнью (to eydaimonein). Но в вопросе о том, что есть счастье, появляется расхождение, и большая часть дает ему другое определение, ежели мудрецы.

По правде, для одних счастье — это нечто приятное Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) и явное, скажем наслаждение, достояние либо почет — у различных людей различное; а нередко [даже] для 1-го человека счастье — то одно, то другое: ведь, заболев, [люди лицезреют счастье] в здоровье, впав в нужду — в богатстве, а зная за собой невежество (agnoia), восторгаются теми, кто рассуждает о чем-нибудь величавом и превосходящем Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) их [понимание].[…]

Видимо, не необоснованно благо и счастье представляют для себя, исходя из [собственного] стиля жизни. Соответственно большая часть, т. е. люди очень грубые (phortikotatoi), [разумеют под благом и счастьем] наслаждение, и поэтому для их вожделенна жизнь, полная удовольствий. Существует ведь три главных [образа жизни]: во-1-х Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2), только-только упомянутый, во-2-х, муниципальный и, в-3-х, созерцательный.

И вот большая часть, сознательно избирая скотский стиль жизни, стопроцентно обнаруживают свою низменность, но находят оправдание в том, что страсти многих могущественных людей похожи на страсти Сарданапалла.

Люди достойные и инициативные (praktikoi) [понимают под благом и счастьем] почет, а цель муниципального стиля Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) жизни практически это и есть. Да и такое кажется очень поверхностным в сопоставлении с разыскиваемым [благом]. Вправду, считается, что почет больше находится в зависимости от тех, кто его оказывает, ежели от того, кому его оказывают, а в благе мы угадываем нечто внутренне присущее и неотчуждаемое. Не считая Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) того, к почету стремятся, наверняка, для того, чтоб удостовериться в своей добродетели. Потому достигают почета у людей рассудительных и знакомых и [притом почета] за добродетель. Ясно, стало быть, что по последней мере для таких добродетель лучше почета. Возможно, ее даже быстрее можно представить для себя целью муниципального стиля жизни. Но Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) оказывается, и она не полностью совпадает с этой целью. По правде, владеть добродетелью можно, как кажется, и во время сна либо всю жизнь бездействуя, а, не считая того, владея ею, можно пережить неудачи и величайшие несчастья. Но того, кто так живет, пожалуй, не назовешь счастливчиком, разве только Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) отстаивая положение [своего учения]. Но достаточно об этом. Об этом ведь довольно было сказано в сочинениях для широкого круга.

3-ий стиль жизни — созерцательный. Мы разглядим его потом.

[Жизнь] стяжателя вроде бы подначальная, и достояние — это, естественно, не разыскиваемое благо, ибо оно полезно, т. е. существует ради чего-то другого Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2). Потому-то нареченные ранее [удовольствие и почет] быстрее можно представить для себя целями, ибо они вожделенны сами по для себя. Но оказывается, и они не цели, хотя в пользу того, [что они цели], приведено много резонов. Итак, оставим это.

[…] Основоположники этого учения (doxa) не сделали мыслях (ideai), снутри которых определялось бы первичное Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) и вторичное; вот поэтому не сделали они идею чисел. Что все-таки касается блага, то оно определяется [в категориях] сущности, свойства и дела, а меж тем [существующее] само по себе (to kath' hayto), т. е. суть (oysia), по природе первичнее дела — последнее походит на отросток, на Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) вторичное свойство сущего (toy ontos), а означает, общая мысль для [всего] этого невозможна.

И вот если «благо» имеет столько же значений, сколько «бытие» (to on) (так, в категории сущности благо определяется, к примеру, как бог и разум, в категории свойства, к примеру, — как добродетель, в категории количества — как мера Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) (to metrion), в категории дела — как полезное, в категории времени — как своевременность (kairos), в категории места — как комфортное положение и т.д.), то ясно, что «благо» не может быть кое-чем всеобъемлюще общим и единым. Ведь тогда оно определялось бы не во всех категориях, а исключительно в одной.

Дальше, так как для Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) [всего], что соединяется воединыжды одной мыслью, существует одна наука, то и для всех благ была бы тогда какая-то одна наука. В реальности же наук много, даже [для благ, подпадающих] под одну категорию. Так, к примеру, благо исходя из убеждений своевременности, если идет речь о войне, определяется военачалием Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2), а если идет речь о заболевания — врачеванием; либо благо исходя из убеждений меры для питания [определяется] врачеванием, а для телесных нагрузок — гимнастикой.

Может появиться вопрос: что все-таки все-же желают сказать, [добавляя] «само-по-себе» (aytoekaston) к отдельному [понятию], коль скоро «человек сам по себе» (ayto-anthropos Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2)) и «человек» — одно и то же понятие, а конкретно [понятие] «человек». По правде, в той мере, в какой идет речь о человеке, [«человек» и «сам по для себя человек»] не различаются меж собой, а если так, то [благо само по себе и личное благо] тоже не отличаются конкретно как Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) блага. К тому же [благо само по себе] не будет благом в основном, [чем личное благо], даже оттого, что оно вечное, раз уж долговременный белоснежный предмет не белоснежнее недолговечного.[…]

5(VII). Вернемся сейчас к разыскиваемому благу: ЧЕМ оно могло бы быть? Кажется, что оно различно для разных действий и искусств: одно Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) бдаго для врачевания, другое — для военачалия и точно так же для остального. Что все-таки тогда вообщем благо в каждом случае? Может быть, то, ради чего все делается? Для врачевания — это здоровье, для военачалия — победа, для строительства — дом и т. д., а для всякого поступка (praxis) и сознательного выбора Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) — это цель, так как конкретно ради нее все делают (prattoysi) все другое. Потому, если для всего, что делается (ta prakta), есть некоторая цель, она-то и будет благом, осуществляемым в поступке (to prakton agathon), а если таких целей несколько, то соответственно и благ несколько.

Итак, избрав другой путь Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2), рассуждение приходит все к тому же; но нужно попытаться прояснить это еще больше.

Так как целей несколько, а мы избираем из их какую-то определенную (к примеру, достояние, флейты и вообщем орудия) как средство для другого, постольку ясно, что не все цели конечны, [т. е. совершенны]. А наивысшее благо представляется кое Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2)-чем совершенным. Как следует, если существует только какая-то одна совершенная [и конечная цель], она и будет разыскиваемым [благом], если же целей несколько, то [искомое благо) — самая из их совершенная, [т. е. конечная]. Цель, которую преследуют саму по для себя, мы считаем более совершенной, чем та, [к Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) которой стремятся как к средству] для другого, при этом цель, которую никогда не избирают как средство для другого, считаем более совершенной, чем цели, которые избирают {как} сами по для себя, так и в качестве средств для другого, а непременно совершенной называем цель, выбираемую всегда саму по для себя и никогда как Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) средство. Принято считать, что сначала таковой целью является счастье. Ведь его мы всегда выбираем ради него самого и никогда ради чего-то другого, в то время как почет, наслаждение, мозг и всякая добродетель избираются как ради их самих (ибо на каждом из этих [благ], пусть из Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) него ничего не следует, мы бы все-же приостановили выбор), так и ради счастья, ибо они представляются нам средствами к достижению счастья. Счастье же никто не избирает ни ради этих [благ], ни ради чего-то другого.

То же самое получится, если исходить из самодостаточности, так как совершенное благо считается самодостаточным. Понятие самодостаточности Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) мы применяем не к одному человеку, ведущему одинокую жизнь, но к человеку вкупе с родителями и детками, супругой и вообщем всеми близкими и гражданами, так как человек — по природе [существо] публичное. Но тут нужно принять известное ограничение: по правде, если расширять [понятие общества] до протцов и потомков Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) и до друзей наших друзей, то придется уйти в бесконечность. Но это следует разглядеть в собственном месте. [Здесь] мы полагаем самодостаточным то, что одно только делает жизнь достойной избрания и ни в чем же не нуждающейся, а таковую мы и считаем счастьем. Не считая того, [мы считаем, что Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) счастье] больше всех [благ] достойно избрания, но в то же время не стоит в одном ряду с другими. По другому счастье, очевидно, [делалось бы] более достойным избрания с [добавлением даже] меньшего из благ, так как добавлением создается перевес в благе, а большее из благ всегда достойнее избрания. Итак, счастье как Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) цель действий — это, разумеется, нечто совершенное, [полное, конечное] и самодостаточное.

6. Вобщем, именовать счастье высшим благом кажется кое-чем признанным, но обязательно необходимо отчетливее найти к тому же его сущность. Может быть, это получится, если принять во внимание предназначение (ergon) человека, ибо, подобно тому как у флейтиста, ваятеля и всякого мастера ну Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) и вообщем [у тех], у кого есть определенное предназначение и занятие (praxis), фактически благо и совершенство (to ey) заключены в их деле (ergon), точно так, по-видимому, и у человека [вообще], если только для него существует [определенное] предназначение. Но может быть ли, чтоб у плотника и башмачника было определенное Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) предназначение и занятие, а у человека не было бы никакого, и чтоб он по природе был лоботряс (argos)? Если же подобно тому, как для глаза, руки, ноги и вообщем каждой из частей [тела] находится определенное предназначение, так и у человека [в целом] можно представить кроме всего этого определенное дело Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2)? Тогда что бы это могло быть?

По правде, жизнь представляется [чем-то] общим как для человека, так и для растений, а разыскиваемое нами присуще только человеку. Как следует, необходимо исключить из рассмотрения жизнь исходя из убеждений питания и роста (threptike kai ayxetike). Последующей будет жизнь исходя из убеждений чувства Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2), да и она со всей очевидностью то общее, что есть и у лошадки, и у быка, и у всякого живого существа. Остается, таким макаром, какая-то инициативная (praktike) [жизнь] владеющего суждением [существа] (to logon ekhon). {Причем одна его [часть] послушлива суждению, а другая обладает им и мыслит}. Хотя Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) и эта [жизнь, жизнь разумного существа] определяется двойственно, следует считать ее [именно] деятельностью. так как это значение, видимо, главнее.

Если предназначение человека — деятельность души, согласованная с суждением либо не без роли суждения, при этом мы утверждаем, что предназначение человека по роду тождественно предназначению добропорядочного (spoydaios) человека, как тождественно Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) предназначение кифариста и значительного (spoydaios) кифариста, и это правильно для всех вообщем случаев, а достоинства в добродетели — это [лишь] добавление к делу: так, дело кифариста — играть на кифаре, а дело значительного кифариста — отлично играть) — если это так, {то мы полагаем, что дело человека — некоторая жизнь, а жизнь эта — деятельность Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) души и поступки при участии суждения, дело же добропорядочного супруга — совершать это отлично (to ey) и отлично в нравственном смысле (kalos) и мы полагаем, что каждое дело делается отлично, когда его исполняют сообразно присущей (oikeia) ему добродетели; если все это так}, то человеческое благо представляет собою деятельность души сообразно Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) добродетели, а если добродетелей несколько — то сообразно лучшей и более полной [и совершенной). Добавим к этому: за полную [человеческую] жизнь. Ведь одна ласточка не делает весны и один [теплый] денек тоже; точно так же ни за один денек, ни за короткое время не делаются блаженными и счастливыми.[…]

Это, видимо, согласуется Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) со произнесенным сначала: мы считали целью науки о государстве наивысшее благо, так как эта самая наука больше всего уделяет внимания (epimeleian poieitai) тому, чтоб сделать людей определенного свойства, т. е. добродетельных и совершающих красивые поступки (praktikoi ton kalon).

Мы, стало быть, уместно не называем счастливым ни быка Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2), ни жеребца и никакое другое животное, ведь ни одно из их не возможно окажется причастным таковой деятельности. По той же причине и ребенок не является счастливым, ибо по возрасту он еще не способен к таким поступкам (оуро praktikos), а кого из деток так именуют, тех считают блаженными, уповая на будущее. […]

Меж тем Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) людской добродетелью мы называем добродетель не тела, но души, и счастьем мы называем [тоже] деятельность души. Если это так, ясно, что муниципальному человеку необходимо в известном смысле знать то, что относится к душе, точно так, как, вознамерившись вылечивать глаза, [нужно знать) все тело, при этом в первом случае Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) это так же важнее, как политика, [или наука о государстве], ценнее и выше врачевания. А выдающиеся докторы много занимаются занием тела. Так что и муниципальному супругу следует учить связанное с душой, при этом учить ради собственных собственных [целей] и в той мере, в какой это надобно для исследуемых вопросов Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2), ибо исходя из убеждений [задач], стоящих перед ним, далековато идущие уточнения, возможно, очень трудоемки.

Кое-что о душе удовлетворительно излагается также и в сочинениях вне нашего круга, так что ими следует пользоваться, скажем, [содержащейся там идеей, что] одна часть души не обладает суждением (alogon), a другая им обладает (logon Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) ekhon). Разграничены ли они, подобно частям тела и всему, что имеет части, либо же их две только понятийно (toi logoi), а по природе они нераздельны, как неровность и вогнутость окружности, — для реального исследования это не имеет никакого значения. Одна часть того, что лишено суждения, видимо, общая [для всего Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) живого], т. е. растительная (to phytikon), — под этим я имею в виду причину усвоения еды и роста — такую способность (dynamis) души можно считать во всем, что усваивает еду, в том числе в эмбрионах, при этом это та же самая способность, что и во взрослых (созданиях); это ведь более уместно Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2), чем считать в последнем случае какую-то иную [способность к тому же самому].

Итак, «добродетель» этой возможности кажется общей, а не только лишь людской… […]

Но, должно быть, существует и какое-то другое естество (pliysis) души, которое, будучи лишено суждения, все таки как-то ему причастно (rnetekhoysa logoy). Мы Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) хвалим суждение (logos), т. е. часть души, владеющую суждением (to logon ekhon), применительно к воздержному и невоздержному за правильные побуждения, [обращенные] к лучшим [целям]. Но в этих, [т. е. в воздержных и невоздержных, людях] находится и какая-то другая часть души, существующая по собственной природе вопреки суждению (para logon), которая борется с Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) суждением и тянет в другую сторону. Так же как при намерении двинуть парализованные члены на право, они повертываются, напротив, на лево, точно так и с душой, ибо устремления невоздержных обратны [суждению], но, когда рука либо нога промахиваются, мы это лицезреем, а что происходит с душой — не лицезреем. Возможно, точно Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) так же необходимо признать, что и в душе есть нечто неприятное суждению, обратное ему и идущее ему наперекор. В каком смысле это другая часть — тут нам не принципиально. Но, как мы уже произнесли, и эта часть души, разумеется, тоже причастна суждению; во всяком случае, у воздержного человека Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) она повинуется суждению, а у благоразумного и у мужественного она, возможно, еще больше послушлива, так как у их все согласуется с суждением.

Таким макаром, часть души, лишенная суждения, тоже представляется двусложной. Одна часть — растительная — ни в одном отношении не участвует в суждении, другая — подчиненная влечению и вообщем стремящаяся (epithymetikon kai holos Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) orektikon) — в каком-то смысле ему причастна постольку, так как она послушлива суждению, и повинуется ему. Так, когда мы говорим: «имеется суждение отца и друзей», мы подразумеваем отношение, но не то, какое бывает в арифметике. Что лишенная суждения часть души в каком-то смысле подчиняется суждению, нам дают осознать Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) вразумление и всякого рода обвинения и поощрения. А если необходимо признать, что эта часть души обладает суждением, тогда двусложной будет часть, владеющая суждением, т. е., с одной стороны, она [обладает им] в своем смысле и сама по для себя, и с другой — это нечто, слушающееся [суждения, как Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) ребенок] отца.

Беря во внимание это различие, подразделяют и добродетели, ибо одни добродетели мы называем мыслительными (dianoaikai); мудрость, сообразительность и рассудительность — это мыслительные добродетели, а щедрость и благоразумие — нравственные, ибо, рассуждая о характере, мы не говорим, что человек мудр либо сообразителен, но говорим, что он ровен либо благоразумен. В то же Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) время и мудрейшего мы хвалим за [его душевный] склад, а те склады [души], которые заслуживают похвалы, мы называем добродетелями. […]

Вобщем, необходимо не только лишь указать, что добродетель — это [нравственные] устои, да и [указать], каковы они. Нужно сказать меж тем, что всякая добродетель и доводит до совершенства то, добродетелью чего Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) она является, и присваивает совершенство выполняемому им делу. Скажем, добродетель глаза делает доброкачественным (spoydaios) и глаз, и его дело, ибо благодаря добродетели глаза мы отлично лицезреем. Точно так и добродетель жеребца делает хорошего (spoydaios) жеребца, неплохого (agathos) для бега, для верховой езды и для противоборства противникам Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) на войне.

Если так обстоит дело во всех случаях, то добродетель человека — это, пожалуй, таковой склад [души], при котором происходит становление добродетельного человека и при котором он отлично делает свое дело. Каково это дело, мы, во-1-х, уже произнесли, а во-2-х, это станет ясным, когда мы разглядим, какова Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) природа добродетели.

Итак, во всем непрерывном и делимом можно взять части огромные, наименьшие и равные, при этом или по отношению друг к другу, или по отношению к нам; а равенство (to ison) — это некоторая середина (meson ti) меж излишком и недочетом.

Я называю серединой вещи то, что равно удалено от обоих краев Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2), при этом эта [середина] одна и для всех однообразная. Серединою же по отношению к нам я называю то, что не сверхизбыточно и не недостаточно, и такая середина не одна и не схожа для всех. Так, к примеру, если 10 много, а два не много, то 6 принимают за Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) середину, так как, как 6 больше 2-ух, так же меньше 10, а это и есть середина по арифметической пропорции.

Но не следует осознавать так середину по отношению к нам. Ведь если еды на 10 мин много, а на две — не достаточно, то наставник в гимнастических упражнениях не станет предписывать питание на 6 мин, так Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) как и это для данного человека может быть [слишком] много либо [слишком] не достаточно. Для Милона этого не много, а для начинающего занятия — много. Так и с бегом и борьбой. Потому излишка и недочета всякий знаток избегает, ища середины и избирая себе [именно] ее, при этом середину [не Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) самой вещи], а [середину] для нас. Если же всякая наука удачно совершает свое дело (to ergon) таким вот образом, т. е. стремясь к середине и к ней ведя свои результаты (ta erga) (откуда обычай гласить о делах, выполненных в совершенстве, «ни убавить, ни прибавить», имея в виду, что излишек и недочет Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) гибельны для совершенства, а обладание серединой благотворно, при этом качественные (agathoi) мастера, как мы утверждаем, работают с оглядкой на это [правило]), то и добродетель, которая, так же как природа, и поточнее и лучше искусства хоть какого [мастера], будет, пожалуй, попадать в середину.

Я имею в виду нравственную Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) добродетель, ибо конкретно она сказывается в страстях и поступках, а здесь и появляется излишек, недочет и середина. Так, к примеру, в ужасе и отваге, во влечении, гневе и сожалении и вообщем в наслаждении и в страдании может быть и «больше», и «меньше», а и то и это не отлично Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2). Но все это, когда следует, в подабающих обстоятельствах, относительно подабающего предмета, ради подабающей цели и подабающим методом, есть середина и самое наилучшее, что как раз и характерно добродетели.

Точно так же и в поступках бывает излишек, недочет и середина. Добродетель сказывается в страстях и в поступках, а в этих последних излишек — это Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) проступок, и недочет [тоже] {не похвалят}, в то время как середина хвалебна и успешна; и то и это меж тем относят к добродетели […]

6. Итак, добродетель есть сознательно выбираемый склад {души], состоящий в обладании серединой по отношению к нам, при этом определенной таким суждением, каким обусловит ее рассудительный человек. Серединой Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) владеют меж 2-мя [видами] порочности, один из которых — от излишка, другой — от недочета. А к тому же поэтому [добродетель значит обладание серединой], что как в стрястях, так и в поступках [пороки] преступают подабающее или в сторону излишка, или в сторону недочета, добродетель же [умеет] отыскивать середину и ее Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) избирает.

Вот поэтому по сути и по понятию, определяющему сущность ее бытия, добродетель есть обладание серединой, а исходя из убеждений высшего блага и совершенства — обладание верхушкой.

Но не всякий поступок и не всякая страсть допускает середину, ибо у неких [страстей] в самом заглавии выражено дурное качество (phaylo tes), к примеру Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2): злорадство, бесстыдство, злость, а из поступков — блуд, воровство, человекоубийство. Все это и схожее этому считается дурным само по себе, а не за излишек либо недочет, а означает, в этом никогда нельзя поступать верно, можно только совершать проступок; и «хорошо» либо «не хорошо» нереально в таких [вещах; к Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) примеру, невозможно] совершать блуд с кем, когда и как надо; вообщем совершать какой бы то ни было из таких [поступков] — означает совершать проступок. Будь это не так, можно было бы ждать, что в неправосудных поступках, боязливости, распущенности вероятны обладание серединой, излишек и недочет, ведь тогда было бы может быть по очень Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) мере обладание серединой в излишке и в недочете, также излишек излишка и недочет недочета. И подобно тому как не существует излишка благоразумия и мужества, так как середина тут — это вроде бы верхушка, так и [в нареченных выше пороках] нереально ни обладание серединой, ни излишек, ни недочет, но, коль Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) скоро так поступают, совершают проступок. Ведь, вообщем говоря, нереально ни обладание серединой в излишке и недочете, ни излишек и недочет в обладании серединой.[…]

Необходимо не только лишь дать общее определение [добродетели], да и согласовать его с каждым [ее] личным [проявлением]. Вправду, в том, что касается поступков, общие определения Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) очень широки, личные же поближе к правде, ибо поступки — это все личные случаи и [определения] должны согласовываться с ними. Сейчас это необходимо представить на последующей таблице.

Итак, мужество (andreia) — это обладание серединой меж ужасом (phobos) и отвагой (tharrhe); наименования для тех, у кого излишек бесстрашия (aphobia), нет (как Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) и вообщем почти все не имеет имени), а кто лишне отважен — смельчак (thrasys), и кто лишне боится и недостаточно отважен — трус (deilos).

В связи с наслаждениями (hedonai) и страданиями (lypai) (мучения имеются в виду не все, в наименьшей степени и {не в том же смысле}, [что удовольствия]) обладание серединой — это благоразумие (sophrosyne Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2)), а излишек — распущенность (akolasia). Люди, которым бы недоставало [чувствительности] к наслаждениям, навряд ли есть, вот поэтому для их не нашлось наименования, так что пусть они будут «бесчувственные» (anaisthetoi).

Что касается даяния (dosis) имущества и его приобретения (lepsis), то обладание в этом серединой — щедрость (eleytheriotes), а излишек Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) и недочет — мотовство (asotia) и скупость (aneleytheria). Те, у кого излишек, и те, у кого недочет, поступают при [даянии и приобретении] обратным образом. По правде, мот сверхизбыточно расточает и недостаточно приобретает, а у жадного излишек в приобретении и недочет в расточении. Естественно, на данный момент мы даем определения в общем Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) виде и в главных чертах, и этим тут удовлетворяемся, а потом мы дадим [всему] этому более четкие определения.

С отношением к имуществу связаны и другие наклонности (diatheseis). Обладание серединой тут — великолепие (megaloprepeia) (прекрасный ведь не то же, что щедрый: 1-ый проявляет себя в величавом, 2-ой — в малом), а Аристотель. Фрагменты из «Никомаховой этики» (кн.1, кн.2) излишек тут — безвкусная пышность (apeirokalia kai banavsia) и недочет — мелочность (mikroprepeia).

В отношении к чести (time) и бесчестию (atimia) обладание серединой — это величавость (megalopsykhia) излишек называется, может быть, спесью (khaunotes), а недочет — приниженностью (mikiopsykhia).


arterialnoe-krovotechenie.html
arterii-goleni-topografiya-vetvi-i-oblasti-krovosnabzhaemie-imi-krovosnabzhenie-golenostopnogo-sustava.html
arterii-mishechno-elasticheskogo-tipa.html